Леонид Филатов вырос в послевоенном Ашхабаде — городе многонациональном и благодаря близости к границе достаточно вольном. На рынке почти свободно можно было купить анашу и гашиш. Рос драчливым мальчишкой, но уже с 12 лет писал стихи. Ему очень нравились фотографии Тарковского и Вайды в «Советском экране» — все в свитерах с воротником под горло, темных очках и модных кепочках. Примерно в таком виде Филатов и прибыл в столицу поступать на кинорежиссера. Но оказалось, до вступительных экзаменов во ВГИК еще два месяца, а денег в кармане всего на полмесяца. Кто-то посоветовал попробоваться на артиста. «Какой из меня артист с таким лицом?» — «Артисты разные бывают». Филатов спросил, где учатся Михалков и Вертинская, и отнес документы в Щукинское училище.
Потом, уже много позже, началось «Чтобы помнили», и это было трудно назвать телевизионным проектом. Передачи об ушедших актерах отнимали силы, вынимали душу, но до последних лет, уже тяжело, безнадежно больной, похудевший, постаревший, он появлялся в кадре. Считал это своим долгом, трагическим предназначением, судьбой.
От первой звездной роли в кино до болезни, оборвавшей его актерский путь, — чуть больше 10 лет. Но это десятилетие в нашем кино можно назвать филатовским. Потому что именно этим героям выпало выразить на экране все сомнения и комплексы эпохи — последней спокойной эпохи накануне исторической бури.
В самом начале пути его звал к себе в театр Аркадий Райкин, но Леонид Алексеевич связал свою судьбу с Театром на Таганке. Дважды Таганку покидал. Первый раз — когда руководителя театра Юрия Любимова лишили советского гражданства и главным режиссером назначили Анатолия Эфроса. Эфрос вскоре умер, а Филатов до последних дней считал свою болезнь «платой за Эфроса». «Не нужно было хлопать дверью, не нужно было писать про него обидные стихи». Чувство вины и наличие совести тоже признак свободного человека. Именно поэтому Филатов ушел из любимовской Таганки второй и последний раз — когда начался дележ театра, который казался ему несправедливым и невыносимым.
Именно историю Таганки Филатов рассказал в фильме «Сукины дети» — единственном своем режиссерском опыте. Хотя написанные им пьесы — тоже опыт режиссуры. Не имея сил и возможности ставить и играть, он разыгрывал на бумаге свои ненастоящие, сказочные веселые истории, в которых легко угадывалась жизнь настоящая.
Последние 10 лет его жизни назвали «хроникой объявленной смерти и хроникой ее преодоления». Публичность профессии сделала свое дело: вся страна в течение многих лет знала о страшном диагнозе, поставленном любимому актеру. Каждый месяц, каждый день был тихим подвигом.